немецкого пути говорит также то обстоятельство, что пики (карточная масть) в России именовались «винами», поскольку в тогдашней немецкой колоде аналогичная масть изображалась в виде виноградного листа, а трефы в то время называли «желудями», так как на лицевой стороне карты соответствующей масти рисовался желудь.
Следует, кстати, заметить, что в изобразительной структуре русских карт, в отличие от западноевропейских, присутствовала крепкая государственность. Они к тому же имели (например, в 52-листовой колоде, выпущенной в 1830 году) отдельные экстра-изображения, представлявшие различные регионы России. В левом верхнем углу таких карт помещался герб той или иной губернии – скажем, Новгородский герб, на котором два медведя опирались на светильник с тремя свечами, а между ними находились скрещенные мечи.
Или масти – каждая из них в той колоде 1830 года включала в себя список соответствующих населенных пунктов:
а) черви – Архангельск, Вятка, Кострома, Ярославль, Владимир, Оренбург, Смоленск, Тверь, Новгород, Псков, Вологда, Олонец;
б) пики – Воронеж, Ливония, Рига, Эстония, Ревепь, Иркутск, Енисейск, Красноярск, Томск, Тобольск, Таврида, Херсон, Екатеринослав, Кавказ, Ставрополь, Астрахань, Саратов;
в) бубны – Пермь, Харьков, Курск, Орел, Калуга, Москва, Тула, Тамбов, Пенза, Нижний Новгород, Казань, Симбирск;
г) трефы – Курляндия, Митау, Кишинев, Белосток, Полтава, Чернигов, Киев, Житомир, Гродно, Вильно, Минск, Могилев, Витебск.
При этом на бубновом тузе всегда изображался русский орел, а ниже его давалась метка, обозначающая карточное производство.


Комментарий
В России глобус называли «движущимися картами».
На бубновом тузе изображали символ милосердия – пеликана, вскармливающего своей кровью птенцов, так как проценты от продажи карт отдавали в сиротские дома.


5

Любой, кто хоть раз имел дело с картами, назовет три основные области их применения почти не задумываясь: игры-гадания-фокусы. А после некоторого размышления добавит, вероятно, триаду традиционно-сопутствующих им чувств: азарт, вера, удивление. При этом неназванным остается, как правило, еще одно присущее картам свойство – они волнуют и даже вдохновляют.
Макао – небольшое местечко вблизи бывшего Гонконга. Здесь, в казино, с наступлением темноты разворачивается игорный ад. Около полуночи набирает силу, раскручивается яростная, безжалостная игра. Огромные ставки, пачки нераспечатанных банкнот, ястребиное напряжение. «Главное лицо тут, видимо, молодая, очень молодая красивая китаянка, – рассказывает болгарский журналист Крум Босев. – Она тасует и раздает карты. Какое умение, какое изящество, какая красота! Когда она успела научиться этому искусству? Она берет нежными, тонкими пальцами, длинными, как у скрипачей-виртуозов, колоду карт, едва касается их, и они как будто сами двигаются, играют в ее руках, прилипают к ее пальцам. Она с молниеносной быстротой группирует их в идеальный полукруг, и так же молниеносно карты начинают вылетать из ее рук, как маленькие ракеты. Карты делают красивый правильный круг в воздухе и равномерно и точно падают в руки или перед руками игроков. И все это делается с необычайной элегантностью».
Потрясающие фразы! Они не выдуманы, не сочинены – это ясно. Они искренни, они рождены наблюдением, и оттого над ними следует поразмышлять. Ведь в самом деле – в помещении сконцентрирован жуткий азарт, вокруг кипит хищная игра, а журналист заворожен изысканностью пластики, не может отвести глаз от свободной траектории полета, за столами делаются